February 4th, 2017

Макарий Иванович Строганов

Про "бывшего спецназовца"


Шел однажды мимо учебки, где подготавливают спецназ, этакий хлипкий ботан. Остановился, присмотрелся к бравым хлопцам. Примерил в уме на себя их береты, бравую выправку, крепкую мускулатуру.

И вот он уже видит себя в бронижилете, с автоматом, спасающим плачущих детей из лап террористов, которые их уже много дней держали в заложниках. Мужественный ботан врывается в заминированное здание, в момент ликвидирует всех преступников, поднимает на руки детей - а их там пять человек! - и выбегает на улицу, слыша за своей спиной взрывы.

Ботан снял панамку и вытер вспотевший лоб. Расправил плечи.

В следующем сюжете он уже стоит на приеме у Президента и тот, улыбаясь, вручает герою заслуженную награду.

Ботан, воодушевившись видением, твердым шагом направился записываться в спецназовцы.

Как его приняли - об этом история умалчивает. Известно лишь то, что после первого прыжка с самолета, ботан долго стирал штаны под дружный гогот мОлодцев в голубых тельняшках. Затем пол ночи ревел, когда генерал, увидевший болтающегося ботана на турнике, велел увеличить ему время, отведенное на ОФП. Отжавшись пару раз на асфальте, ботан вдрызг разбил лоб, очки и выбил два передних зуба. Но это не все! Во время тренировки по рукопашному бою один из товарищей подбил ему глаз, вывернул руку и сломал палец, которым ботан, в момент задумчивости, любил поковырять в носу.

Следующей ночью, пока все спали, ботан выполз из учебки и, ковыляя, побрел домой. Дома ботан взял бумагу, ручку и написал книгу: "Исповедь бывшего спецназовца".

Тут и сказочке конец...

Православие

Запад, всегда запад (ведь с ними тот, кто все за них решил ....)

Каковы бы ни были политические основания и предлоги к борьбе, потрясающей теперь Европу, нельзя не заметить, даже при самом поверхностном наблюдении, что на одной из воюющих сторон стоят исключительно народы, принадлежащие Православно, а на другой Римляне и Протестанты, обступившие Исламизм. Конечно, такое распределение воюющих может быть объяснено причинами более или менее случайными: взаимною ненавистью племен, столкновением интересов, расчетами политики, или какою-нибудь противоположностью в общественных началах. И, нет сомнения, все эти причины действительно оказывают сильное влияние на современные события; но достоверно и то, что распрю растравила религиозная ненависть. Если б Русские или Греки стали приписывать Латинствующим народам такое побуждение, последние, вероятно, отреклись бы от него с негодованием и назвали бы обвинение клеветою; но к счастью, отрицание в этом случае невозможно. Писатели Римского исповедания сами приписывают себе это побуждение; они-то его и провозглашают; они им хвастаются; они объявляют его достаточным поводом к тому, чтобы призвать на оружие Запада благословение Бога правды и любви. Мария-Доминик-Огюст Сибур, «милостью Святого Престола Апостольского архиепископ Парижский», возвещает Франции, что «война, в которую вступает она с Россией, не есть война политическая, но война священная; не война государства с государством, народа с народом, но единственно война религиозная; что все другие основания, выставленные кабинетами, в сущности, не более как предлоги, а истинная причина к этой войне, причина святая, причина угодная Богу, есть необходимость отогнать ересь Фотия; укротить, сокрушить ее; что такова признанная цель этого нового крестового похода и что такова же была скрытая цель и всех прежних крестовых походов, хотя участвовавшие в них и не признавались в этом».
  Collapse )
Алексей Степанович Хомяков
Несколько слов о западных вероисповеданиях по поводу одного послания парижского архиепископа