live124578 (live124578) wrote,
live124578
live124578

Добитые советской системой




Продолжение рассказа о мальчике инвалиде в "заботливом" СССР
Недобитый советской системой https://live124578.livejournal.com/533460.html


Я — девятилетний мальчик. Представьте себе парализованного человечка. Он лежит локтями на полу и раскачивается из стороны в сторону. Он что-то делает, но вы еще не понимаете что. Он ползет. Ползал я быстро, за полчаса мог проползти метров триста, если бы не уставал. Но через каждые десять-пятнадцать метров приходилось отдыхать. Но я мог ползать! Ползать в палате могли только я и Василек, — это и отличало нас от остальных.

Их было семеро. Всех имен не помню. Да и не полагалось мне знать их имена. Только Сашка Поддубный мог сидеть, и по утрам нянечки сажали его на пол перед низеньким столиком. Остальные лежали на кроватях круглые сутки. Их называли «пацаны». Уважение к ним в детдоме было абсолютное, даже пахан детдома приходил к ним советоваться. Только у нас в комнате стоял телевизор, и мы могли смотреть его когда захотим.

Я в эту палату попал случайно. Когда меня привезли, как раз один пацан умер. Это была несчастливая койка номер три. До меня на ней спали трое, и все умерли. Никто не хотел ее занимать, а я был новенький. Потом меня хотели перевести в другую палату, но Сашка Поддубный попросил, и меня оставили. Это отдельная история.



К нам пришли шефы. Шефами у нас были студенты из пединститута.
Нас собрали в актовом зале, шефы попели нам песенки и ушли. Вернее, ушли не все.По плану шефской помощи, студенты должны были проводить с нами какие-то мероприятия, помогать делать уроки и так далее. Но большинство смотрели на нас как на прокаженных. Это выражение «как на прокаженных» я вычитал потом, и оно мне очень понравилось. А как еще можно передать выпученные глаза и плохо скрываемое отвращение?
Но некоторые приходили. Как ни странно, это были студентки, звезд с неба не хватавшие. Природная доброта и жалость, а может быть, любопытство приводили их к нам снова и снова.
Одна такая девочка зашла и к нам.
— Мальчики, вам чем-нибудь помочь?
— Чифир будешь пить?
— Что?
— Чай крепкий.
— Буду.
— Тогда достань у меня из-под матраца кипятильник, банку из тумбочки, сходи за водой и заряди все это под кроватью.
Это говорил Вовка Москва. Кличка такая у него была: «Москва». Почему — не знаю.
Эта студентка была у нас несколько раз, пацаны угощали ее шоколадными конфетами, травили анекдоты. С ней было хорошо и весело.
Как-то раз она задержалась у нас, и ей было пора идти. Отпускать ее никому, конечно, не хотелось.
— Мальчики, ну мне надо еще физику делать и математику, а списать сразу не дадут.
— Ты на каком курсе?
— На втором.
— Учебник с собой?
— В сумке.
— Доставай, читай задание.
А это говорил Генка с угловой койки.
Достала, села читать.
— Но я тут ничего не понимаю.
— Я тоже. Я только год вышку учу. Читай вслух.
— А формулы?
— И формулы читай.
Она читала свой учебник, мы радовались, что она еще не уходит, и не сомневались, что Генка решит все ее задачи.
Она читала долго, а потом Генка велел ей сесть за стол и писать.
— Но ты же не видишь, что я пишу!
— Но ты видишь?
— Вижу.
— Ну и пиши.
Он продиктовал ей решения всех ее задач и замолчал.
— А можно я с ответом сверю? Тут у меня ответы выписаны.
— Сверяй.
— Все сошлось! Но как ты это? Не глядя в тетрадку. Ты ведь такой маленький!
Генка весил килограммов десять. Кроме того, что он не мог ходить, у него что-то еще было с щитовидкой, он не рос. Обычно его накрывали до подбородка одеялом, и из-под одеяла выглядывало личико восьмилетнего мальчика. Впрочем, это было и к лучшему. Его иногда выносили на улицу. Мы с Васильком могли выползать на асфальт сами, а остальные улицы не видели.
— Мне восемнадцать. Я такой же маленький, как и ты.
— Ой, мальчики (она называла их «мальчики», больше их так никто не называл). А я думала, вы еще в школе учитесь.
— Официально учимся. Второгодники. А некоторые по два года в одном классе сидели. Это просто у нас директор детдома добрый. Не хочет нас в дом престарелых отвозить. Там за нами ухаживать будет некому, и мы умрем.
— А чего же вы в институт не поступите? Вы же там отличниками были бы.
— В институт только ходячих берут.
Она быстро-быстро засобиралась и ушла. Я выполз в коридор. Шел дождь, и я хотел подползти к выходу.
Было прохладно — поздняя осень или ранняя весна. Входные двери не закрывали, и я любил подползать к самому выходу, смотреть на дождь. Редкие капли дождя попадали внутрь, падали на меня. Было хорошо и грустно.
Но в тот раз мое место у двери было занято. Тяжело опираясь на косяк, стояла та самая студентка и жадно, взатяг, курила. И плакала. Я не помню, во что она была одета. Помню только туфли на каблуках. Она была очень красивая. Мне показалось, что такой красивой девушки я никогда больше не увижу. Она курила и плакала. Потом докурила и пошла под дождь. Без плаща и зонтика.
Больше она к нам не приходила.

* * *
[Ну, и самый треш для всех любящих советскую систему ....]

Приехала комиссия из Москвы. Директору влепили выговор, всех пацанов отвезли в дом престарелых. Их воспитательница пришла в наш класс: «Теперь я буду у вас работать до самого выпуска». Я пошел в пятый класс, начальная группа закончилась, и теперь нам полагался «свой» классный руководитель и «своя» воспитательница.
Через месяц после того, как пацанов отвезли в дом престарелых, она поехала навестить «своих» подопечных. Приехала и рассказала все нам.
Из восьми человек выжил один Генка. Дом престарелых состоял из отдельных помещений барачного типа. Престарелые и инвалиды были рассортированы по степени инвалидности. «Наши» лежали в отдельном бараке с доходягами. Вдоль стен тянулись ряды кроватей, с которых стекала моча. К ним никто не подходил. Воспитательница привезла им компот ассорти в больших банках. Про Генку она сказала: «Злой какой-то». «А компот заберите, все равно ходячие съедят».
Я спросил ее, что будет со мной, когда я вырасту. Меня тоже отвезут в дом престарелых, и я умру?
— Конечно.
— Но мне тогда будет пятнадцать, я не хочу умирать так рано. Выходит, все зря? Зачем же тогда учиться?
— Ничего не зря. Учиться вы должны потому, что вас кормят бесплатно. И вообще, ты уроки выучил?
С тех пор я очень изменился. По малейшему поводу у меня наворачивались слезы, и я плакал. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. Я кричал в голос.
Мне вызвали врача. Пришел молоденький парнишка, присел ко мне на пол, улыбнулся и что-то спросил. Я улыбнулся ему в ответ. Я не хотел с ним разговаривать. Но пришлось.
— Почему ты часто плачешь?
— Я не часто плачу.
— Почему ты плакал вчера?
— Я полз, ударился головой и заплакал.
— Я тебе не верю. Мне все рассказала твоя воспитательница. Ты все время плачешь. Это ненормально. Почему ты не хочешь со мной говорить?
— Потому что вы психиатр. Они все такие добрые сначала, а потом забирают в больницу. А в больнице колют уколы и дают такие таблетки, чтобы ты стал как Василек.
— Кто тебе сказал эту ерунду? Никто тебя не заберет. Кто такой Василек?
— Про больницу мне Вовка Москва рассказал.
— И где сейчас этот твой Вовка?
— Умер. Они все умерли. Они были добрые и умные. А Сашка Поддубный давал мне свои книжки читать. А теперь их нет, а Василек живой. Его в другой интернат отвезли, хороший, потому что он ползать может и сам в туалет ходит.
— А кто тебе рассказал, что они все умерли?
— Воспитательница. А еще она мне сказала, что меня тоже отвезут, когда мне будет пятнадцать. А сейчас мне десять.
Улыбающаяся воспитательница недоуменно смотрит на врача и говорит: «Ну и что? Что тут такого? Я это всему классу рассказывала». Врач закурил. Я впервые видел, как взрослый человек курит прямо в палате. Он мне почему-то нравился.
— Ты меня боишься?
— Да.
Он был совсем не злой. Докурил, посмотрел на меня и ушел.
А Генка умер очень скоро.




Рубен Давид Гонсалес Гальего (исп. Rubén David González Gallego, род. 20 сентября 1968, Москва, СССР) — писатель и журналист.
Широко известен как автор автобиографического произведения «Белое на чёрном»[1], удостоенного в 2003 году литературной премии «Букер — Открытая Россия» за лучший роман на русском языке.
Родители Рубена встретились во время учебы в МГУ имени Ломоносова. Отец Рубена — студент экономического факультета МГУ из Венесуэлы, мать — студентка филологического факультета МГУ Аурора Гальего. Аурора (Эсперанса), дочь Игнасио Гальего (исп.)русск., генерального секретаря Коммунистической партии народов Испании, впоследствии стала журналистом и переводчицей, работала на Радио Свобода. С 1974 по 1998 год была женой писателя Сергея Юрьенена.
Рубен Гальего с рождения парализован. Официальный диагноз — детский церебральный паралич. Когда ему было полтора года, матери сообщили, что ребёнок умер. На самом деле его отправили в детский дом для инвалидов. Детство провёл, скитаясь по детским домам и домам престарелых Советского Союза (Паша Ленинградской области, Трубчевск Брянской области, Нижний Ломов Пензенской и Новочеркасск).
Педагоги Нижнеломовского дома-интерната помнят Рубена. «Писать он не мог, но зато все воспроизводил по памяти, как магнитофон, — рассказывают учитель математики Ольга Амвросенкова и учитель немецкого языка Елена Дружинина. — У него было какое-то особое устройство мозгов — просто ходячая энциклопедия. Рубен перечитал несколько раз всю нашу библиотеку»[2].
Окончил Новочеркасский торгово-коммерческий техникум по специальности «Правоведение». В 2001 году встретился с матерью в Праге и остался в Европе. Жил в Мадриде, Фрайбурге. В 2007 году уехал в США, в 2014 — в Израиль.[источник не указан 825 дней]
Женат третий раз. Имеет трёх дочерей, две дочери от первых браков живут в России


Рубен Гальего
"Черным по белому"
https://azbyka.ru/fiction/chernym-po-belomu-ruben-galego/
Tags: СССР, дети, инвалид, иностранец, интеллигенция, коммунизм, справедливость, страна, человек, чиновник
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Ошибка иудеев

    Ветхий Завет был; конечно, временем сени и гаданий: светлую пору избавления ветхозаветный человек представлял себе более под видом восстановления…

  • Мой комментарий к записи «Ставка упала, а экономика не растет. Почему?» от alex_leshy

    И не поможет ставки, потому как производства надо создавать. А в Россию все тащат из Китая, потому что ихняя власть не идиоты в отличии от некоторых…

  • Спасение

    Спасение, говоря общепринятым языком, есть избавление человека от греха, проклятия и смерти. Это определение одинаково может принять и православный,…

  • ЛГБТ и католики

    РКЦ, в отличие от протестантов, довольно долго сопротивлялась ЛГБТ, но сейчас все громче звучат голоса ее епископов в поддержку гомосексуализма.…

  • Прикладом по черепу

    Василий Шульгин вспоминал об одной своей лекции о Февральской революции для членов НТС, на которой присутствовал Струве. После лекции начались…

  • Воздаяние 2

    По воззрению священных писателей и отцов Церкви, вечная жизнь по своему существу лишена той потусторонности, которую ей, стоя на своей точке зрения,…

  • Приказ 227

    Хороший приказ. За 20 лет правления и за целый год войны большевики расписались в своем бессилии и ошибках, когда дело дошло не до пропагандистских…

  • Воздаяние

    Св. Василий Великий, полагавший, как мы выше видели, загробное блаженство в созерцании Бога, в общении с Ним, объясняет степень общения степенью…

  • Гравитация как доказательство бытия Божия

    Существует прямое общедоступное доказательство существования Творца Вселенной, основанное на законе всемирного тяготения, открытом еще Ньютоном.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments